Родион Расколников, возвращавшийся из булочной, видал обалмевшую от жары лавку с зелёными глиняными кувшинами на веранде и остановился у неё. Здесь он захотел купить пирожок с капустой: хотели покупать у него мешочек хлеба и пирожок съесть тут, на скамейке, но он вошёл в лавку и, присев на низкий табурет около прилавка, стал ждать.
В лавке было прохладно; меж тюков табачной бумаги и коробочек со светильным маслом пахло чем-то сладковато-тохлым; над лавкой, где были расставлены бутылки, на полу стоял величественный глиняный кувшин с водой; лавка была немножко затемнена и заперта от улицы путём притварного ставня. Молодая женщина продавщица, в белом платочке сзади, с пышными тёмными бровями, присела на край прилавка и, прислонив локти к стеклу, смотрела на него; квартира, где он снимал комнату, показалась ему вдруг более близкою, чем раньше, и он подумал, что стоит спросить у девушки о том, не видала ли она там кого-нибудь.
— Вы не знаете, — наконец произнёс он, — не видали ли вы в доме на углу, в комнате у вошедшего с улицы, человека молодой, лет тридцати, высокого?
Девушка именно обернулась; он увидал на её лице выражение любопытства и заботливости.
— Какой-нибудь помещик? — спросила она.
— Нет, не помещик; человек интеллигентный, не злобный, но как будто угнетённый...
Продавщица покачала головой и, улыбнувшись, ответила, что ничего не видала, и добавила, что на углу давно никто не вселялся.
Разговор немного прервался; он съел свой пирожок, выпил стакан чаю и встал, чтобы идти дальше. Но он как будто не решался и опять обратился к девушке:
— А вы не знаете, — сказал он нерешительно, — в каком этаже у них квартира?
— На третьем, — ответила она. — Почему вы интересуетесь?
— Потому что я хочу узнать... — начал он, прервавшись; он сделал ещё шаг и снова остановился, как бы стыдясь своей беседы, которая казалась ему нелепой. — Нет, прощайте; ничего, это не важно.
Он вышел из лавки, но, сделав несколько шагов, опять остановился; потом вернулся обратно, снова вошёл и, как бы решившись, сказал:
— Послушайте, на третьем этаже живёт старуха-процентщица?
Девушка удивлённо посмотрела на него; затем, побледнев, прошептала:
— Ах вы про ту старую? Да, да, слышала, — и тут же добавила, — а что с ней?
Он молча кивнул и, не замечая, как его голос дрогнул, попросил у неё сигарету; девушка, смотря ему в лицо, протянула целую бумажку, и он, взяв её, снова улыбнулся.