Когда я был молод, мне казалось, что искусство — это нечто очень ясное и простое; я видел его так: всякое произведение искусства должно быть способом выражения мысли и чувства и средством их передачи от человека к человеку. В этом я находил объяснение всему, что называют искусством, — картинам, стихам, музыке. Казалось естественным, что средства выражения могут быть различны, но задача их одна и та же: передать то, что хотел сказать художник.
Позже я обратил внимание на то, что в разных искусствах существуют весьма разные понятия о совершенстве: архитекторы и скульпторы судят по одним правилам, по одним понятиям; поэзия и проза имеют другие представления о хорошей форме; музыкальные произведения оцениваются иначе. Я стал думать, почему столько противоречий и разные вкусы. Так я пришёл к мысли, что, может быть, у нас нет ясно выраженного понятия, в чём заключается сущность искусства.
В течение многих лет, читая о искусствах и наблюдая за ними, я заметил, что народы и эпохи совершенно по-разному понимали, что такое искусство. То, что одна эпоха называла великим произведением, другая отвергала; то, что для одной нации было выражением глубокой мысли, для другой не имело смысла. Значит, между поставленными задачами и критериями оценивания что-то фундаментально различается.
Наконец, я пришёл к убеждению, что под названием «искусство» у нас смешаны два почти несопоставимых понятия: одно — это мастерство, усовершенствованность формы, в которой выражено некое содержание; другое — это сама сущность того содержания, то влияние, которое произведение оказывает на людей. Многие люди восторгаются мастерством и забывают о том, передаёт ли искусство живое чувство и объединяет ли оно людей.
Если принять за основание не внешнюю красоту формы, а внутреннее свойство искусства — способность передавать и вызывать в людях определённые состояния души, — то критерий искусства должен быть другим. Искусство действительно существует тогда, когда оно передаёт от человека к человеку искреннее чувство, и чем сильнее эта передача, тем значительнее искусство; если же произведение привлекает лишь внешним блеском и мастерством, не затрагивая сердца, то это не искусство, а лишь ремесло.
Из этого вытекает важный практический вывод: величайшее значение для искусства имеет не развитие техники и совершенство исполнения, как учат нас многие художественные школы, а искренность и общедоступность чувства. Искусство, ограниченное кругом избранных или понятное только немногим, теряет своё назначение — сближать и объединять людей через общее переживание.