У самого начала, еще, быть может, при жизни отца, сверх того, что можно было предполагать и того, чем он пользовался, — при том, между прочим, что в целом он был человеком весьма редкой и почти что патологической нечистоплотности, — я должен заметить, что ни у кого из его сыновей не было доброй жилки, то есть каких-нибудь постоянных, прочных свойств, которые можно было бы унаследовать от него; но все они от него отличались, и здесь, как, впрочем, и во многих других семейных отношениях, чем более он был плохей, тем они у него выходили лучше. Не то, чтобы он был в прямом смысле безнравственным человеком: он был развратен, но не бессовестен; нравственно он был малоразвит и, пожалуй, легко поддавался дурному влиянию; впрочем, это уже сказано только для того, чтобы объяснить приводимые далее его поступки и отношение к детям.
Отец, Фёдор Павлович Карамазов, был человек известный в мире своей богатой натурой: любил деньги, облагораживал их тайной роздорости, был склонен к сумасбродству и в то же время имел пластический талант, так что люди, знавшие его ближе, видели в нём не только грубого человека, но временами подчас и в высшей степени тонкого, живого и умного. Но есть люди, у которых природа и воспитание вступают в такое противоречие, что они не могут быть ни хорошими, ни смешными; они бывают лишь жалки, и Фёдор Павлович принадлежал к числу таких жалких людей.
И все-таки он был не плохим отцом во всяком значении этого слова, если рассматривать только отношение к детям во время их малолетства. Он не вмешивался в их воспитание, он был, напротив, охоч к удовольствиям и как будто не замечал своих сыновей; он доверял их воспитание чужим людям, служителям и гувернёрам, а сам вел беспечный образ жизни. Оттого-то и сложилось, что братья Карамазовы росли очень разными и каждый по-своему.
Старший, Дмитрий Фёдорович, вырос человеком страстным, импульсивным и порывистым. Он унаследовал от отца силу влечений и неуступчивость характера, но не унаследовал никакой осторожности или расчётливости. Второй, Иван Фёдорович, был умом и рассудком, критик и мыслитель, он рано отдался книгам и размышлениям. Младший, Алексей (Алёша), был добр и чувствителен; он имел склонность к религии и благочестию, что поразительно выделяло его среди остальных.