Записки из подполья
Фёдор Михайлович Достоевский
English title: Notes from Underground
English author: Fyodor Dostoevsky
Original text: Russian Wikisource · Russian Wikisource source text: Записки из подполья (Достоевский); pinned revision snapshot (Lectio bundled import)
Reference: Russian — Wikibooks — Community-maintained, CC BY-SA.
Find a section
Choose a paragraph to open its bounded reader passage.
Current position: Section 1 of 516
I. Подполье
I
Я человек больной… Я злой человек. Непривлекательный я человек. Я думаю, что у меня болит печень. Впрочем, я…
Я уже давно так живу — лет двадцать. Теперь мне сорок. Я прежде служил, а теперь не служу.…
Это я наврал про себя давеча, что я был злой чиновник. Со злости наврал. Я просто баловством занимался…
Я не только злым, но даже и ничем не сумел сделаться: ни злым, ни добрым, ни подлецом, ни…
Наверно, вы думаете, господа, что я вас смешить хочу? Ошиблись и в этом. Я вовсе не такой развеселый…
А впрочем: о чем может говорить порядочный человек с наибольшим удовольствием?
Ответ: о себе.
Ну так и я буду говорить о себе.
II
Мне теперь хочется рассказать вам, господа, желается иль не желается вам это слышать, почему я даже и насекомым…
Впрочем, что ж я? — все это делают; болезнями-то и тщеславятся, а я, пожалуй, и больше всех. Не…
Я, например, ужасно самолюбив. Я мнителен и обидчив, как горбун или карлик, но, право, бывали со мною такие…
III
Ведь у людей, умеющих за себя отомстить и вообще за себя постоять, — как это, например, делается? Ведь…
Продолжаю спокойно о людях с крепкими нервами, не понимающих известной утонченности наслаждений. Эти господа при иных казусах, например,…
«Помилуйте, — закричат вам, — восставать нельзя: это дважды два четыре! Природа вас не спрашивается; ей дела нет…
Как будто такая каменная стена и вправду есть успокоение и вправду заключает в себе хоть какое-нибудь слово на…
IV
— Ха-ха-ха! да вы после этого и в зубной боли отыщете наслаждение! — вскрикнете вы со смехом.
— А что ж? и в зубной боли есть наслаждение, — отвечу я. — У меня целый месяц…
V
Ну разве можно, разве можно хоть сколько-нибудь уважать себя человеку, который даже в самом чувстве собственного унижения посягнул…
VI
О, если б я ничего не делал только из лени. Господи, как бы я тогда себя уважал. Уважал…
VII
Но все это золотые мечты. О, скажите, кто это первый объявил, кто первый провозгласил, что человек потому только…
— Ну, так все-таки выгоды же, — перебиваете вы меня. — Позвольте-с, мы еще объяснимся, да и не…
Тогда-то, — это все вы говорите, — настанут новые экономические отношения, совсем уж готовые и тоже вычисленные с…
VIII
— Ха-ха-ха! да ведь хотенья-то, в сущности, если хотите, и нет! — прерываете вы с хохотом. — Наука…
— Постойте, господа, я и сам так начать хотел. Я, признаюсь, даже испугался. Я только что хотел было…
— Гм… — решаете вы, — наши хотенья большею частию бывают ошибочны от ошибочного взгляда на наши выгоды.…
— Да-с, но вот тут-то для меня и запятая! Господа, вы меня извините, что я зафилософствовался; тут сорок…
Вы кричите мне (если только еще удостоите меня вашим криком), что ведь тут никто с меня воли не…
— Эх, господа, какая уж тут своя воля будет, когда дело доходит до таблички и до арифметики, когда…
IX
Господа, я, конечно, шучу, и сам знаю, что неудачно шучу, но ведь и нельзя же все принимать за…
С муравейника достопочтенные муравьи начали, муравейником, наверно, и кончат, что приносит большую честь их постоянству и положительности. Но…
И почему вы так твердо, так торжественно уверены, что только одно нормальное и положительное, — одним словом, только…
X
Вы верите в хрустальное здание, навеки нерушимое, то есть в такое, которому нельзя будет ни языка украдкой выставить,…
Вот видите ли: если вместо дворца будет курятник и пойдет дождь, я, может быть, и влезу в курятник,…
Но что же делать, если я забрал себе в голову, что живут и не для одного этого и…
А покамест я еще живу и желаю, — да отсохни у меня рука, коль я хоть один кирпичик…
А, впрочем, знаете что: я убежден, что нашего брата подпольного нужно в узде держать. Он хоть и способен…
XI
Конец концов, господа: лучше ничего не делать! Лучше сознательная инерция! Итак, да здравствует подполье! Я хоть и сказал,…
Даже вот что тут было бы лучше: это — если б я верил сам хоть чему-нибудь из всего…
— Так для чего же писали все это? — говорите вы мне.
— А вот посадил бы я вас лет на сорок безо всякого занятия, да и пришел бы к…
— И это не стыдно, и это не унизительно! — может быть, скажете вы мне, презрительно покачивая головами.…
Разумеется, все эти ваши слова я сам теперь сочинил. Это тоже из подполья. Я там сорок лет сряду…
Но неужели, неужели вы и в самом деле до того легковесны, что воображаете, будто я это все напечатаю…
Есть в воспоминаниях всякого человека такие вещи, которые он открывает не всем, а разве только друзьям. Есть и…
Я ничем не хочу стесняться в редакции моих записок. Порядка и системы заводить не буду. Что припомнится, то…
Ну вот, например: могли бы придраться к слову и спросить меня: если вы действительно не рассчитываете на читателей,…
— А вот поди же, — отвечаю я.
Тут, впрочем, целая психология. Может быть, и то, что я просто трус. А может быть, и то, что…
Но вот что еще: для чего, зачем собственно я хочу писать? Если не для публики, так ведь можно…
Так-с; но на бумаге оно выйдет как-то торжественнее. В этом есть что-то внушающее, суда больше над собой будет,…
Наконец: мне скучно, а я постоянно ничего не делаю. Записыванье же действительно как будто работа. Говорят, от работы…
Нынче идет снег, почти мокрый, желтый, мутный. Вчера шел тоже, на днях тоже шел. Мне кажется, я по…
II. По поводу мокрого снега
I
В то время мне было всего двадцать четыре года. Жизнь моя была уж и тогда угрюмая, беспорядочная и…
Всех наших канцелярских я, разумеется, ненавидел, с первого до последнего, и всех презирал, а вместе с тем как…
Мучило меня тогда еще одно обстоятельство: именно то, что на меня никто не похож и я ни на…
Из этого видно, что я был еще совсем мальчишка.
Случались и противоположности. Ведь уж как иногда гадко становилось ходить в канцелярию: доходило до того, что я много…
У нас, русских, вообще говоря, никогда не было глупых надзвездных немецких и особенно французских романтиков, на которых ничего…
Многосторонность поистине изумительная, и бог знает во что обратится она и выработается при последующих обстоятельствах и что сулит…
С товарищами моими я, разумеется, дружества не выдерживал и очень скоро расплевывался и вследствие еще юной тогдашней неопытности…
Дома я, во-первых, всего больше читал. Хотелось заглушить внешними ощущениями все беспрерывно внутри меня накипавшее. А из внешних…
Развратничал я уединенно, по ночам, потаенно, боязливо, грязно, со стыдом, не оставлявшим меня в самые омерзительные минуты и…
Раз, проходя ночью мимо одного трактиришка, я увидел в освещенное окно, как господа киями подрались у биллиарда и…
Я не был пьян, но что прикажете делать, — до такой ведь истерики может тоска заесть! Но ничем…
Осадил меня там с первого же шагу один офицер.
Я стоял у биллиарда и по неведению заслонял дорогу, а тому надо было пройти; он взял меня за…
Черт знает что бы дал я тогда за настоящую, более правильную ссору, более приличную, более, так сказать, литературную!…
Вышел я из трактира смущенный и взволнованный, прямо домой, а на другой день продолжал мой развратик еще робче,…
О, если б этот офицер был из тех, которые соглашались выходить на дуэль! Но нет, это был именно…
Струсил я тут не из трусости, а из безграничнейшего тщеславия. Я испугался не десяти вершков росту и не…
Тогда уже я начинал испытывать приливы тех наслаждений, о которых я уже говорил в первой главе. После же…
Недостающую же и весьма для меня значительную сумму решился выпросить взаймы у Антона Антоныча Сеточкина, моего столоначальника, человека…
II
Но кончалась полоса моего развратика, и мне становилось ужасно тошно. Наступало раскаяние, я его гнал: слишком уж тошнило.…
Но сколько любви, господи, сколько любви переживал я, бывало, в этих мечтах моих, в этих «спасеньях во все…
Больше трех месяцев я никак не в состоянии был сряду мечтать и начинал ощущать непреодолимую потребность ринуться в…
Был, впрочем, у меня и еще как будто один знакомый, Симонов, бывший мой школьный товарищ. Школьных товарищей у…
Вот однажды, в четверг, не выдержав моего одиночества и зная, что в четверг у Антона Антоныча дверь заперта,…
III
Я застал у него еще двух моих школьных товарищей. Они толковали, по-видимому, об одном важном деле. На приход…
Шла речь серьезная и даже горячая о прощальном обеде, который хотели устроить эти господа завтра же, сообща, отъезжавшему…
Из двух гостей Симонова один был Ферфичкин, из русских немцев, — маленький ростом, с обезьяньим лицом, всех пересмеивающий…
— Что ж, коль по семи рублей, — заговорил Трудолюбов, — нас трое, двадцать один рупь, — можно…
— Уж разумеется, коль мы же его приглашаем, — решил Симонов.
— Неужели ж вы думаете, — заносчиво и с пылкостию ввязался Ферфичкин, точно нахал лакей, хвастающий звездами своего…
— Ну, куда нам четверым полдюжины, — заметил Трудолюбов, обратив внимание только на полдюжину.
— Так, трое, с Зверковым четверо, двадцать один рубль в Hôtel de Paris, завтра в пять часов, —…
— Как же двадцать один? — сказал я в некотором волнении, даже, по-видимому, обидевшись, — если считать со…
Мне показалось, что вдруг и так неожиданно предложить себя будет даже очень красиво, и они все будут разом…
— Разве вы тоже хотите? — с неудовольствием заметил Симонов, как-то избегая глядеть на меня. Он знал меня…
Меня взбесило, что он знает меня наизусть.
— Почему же-с? Я ведь, кажется, тоже товарищ, и, признаюсь, мне даже обидно, что меня обошли, — заклокотал…
— А где вас было искать? — грубо ввязался Ферфичкин.
— Вы всегда были не в ладах с Зверковым, — прибавил Трудолюбов нахмурившись. Но я уж ухватился и…
— Мне кажется, об этом никто не вправе судить, — возразил я с дрожью в голосе, точно и…
— Ну, кто вас поймет… возвышенности-то эти… — усмехнулся Трудолюбов.
— Вас запишут, — решил, обращаясь ко мне, Симонов, — завтра в пять часов, в Hôtel de Paris;…
— Деньги-то! — начал было Ферфичкин вполголоса, кивая на меня Симонову, но осекся, потому что даже Симонов сконфузился.
— Довольно, — сказал Трудолюбов, вставая. — Если ему так уж очень захотелось, пусть придет.
— Да ведь у нас кружок свой, приятельский, — злился Ферфичкин, тоже берясь за шляпу. — Это не…
Они ушли; Ферфичкин, уходя, мне совсем не поклонился, Трудолюбов едва кивнул, не глядя. Симонов, с которым я остался…
— Гм… да… так завтра. Деньги-то вы отдадите теперь? Я это, чтоб верно знать, — пробормотал он сконфузившись.
Я вспыхнул, но, вспыхивая, вспомнил, что с незапамятных времен должен был Симонову пятнадцать рублей, чего, впрочем, и не…
— Согласитесь сами, Симонов, что я не мог знать, входя сюда… и мне очень досадно, что я забыл…
— Хорошо, хорошо, все равно. Расплатитесь завтра за обедом. Я ведь только, чтоб знать… Вы, пожалуйста…
Он осекся и стал ходить по комнате с еще большей досадой. Шагая, он начал становиться на каблуки и…
— Я вас не задерживаю ли? — спросил я после двухминутного молчанья.
— О нет! — встрепенулся он вдруг, — то есть, по правде, — да. Видите ли, мне еще…
— Ах, боже мой! Что же вы не ска-же-те! — вскрикнул я, схватив фуражку, с удивительно, впрочем, развязным…
— Это ведь недалеко… Тут два шага… — повторял Симонов, провожая меня до передней с суетливым видом, который…
— Ведь дернуло же, дернуло же выскочить! — скрежетал я зубами, шагая по улице, — и этакому подлецу,…
Но потому-то я и бесился, что наверно знал, что поеду; что нарочно поеду; и чем бестактнее, чем неприличнее…
И даже препятствие положительное было не ехать: денег не было. Всего-навсего лежало у меня девять рублей. Но из…
Не выдать же было невозможно, судя по характеру Аполлона. Но об этой каналье, об этой язве моей, я…
Впрочем, я ведь знал, что все-таки не выдам, а непременно поеду.
В эту ночь снились мне безобразнейшие сны. Не мудрено: весь вечер давили меня воспоминания о каторжных годах моей…
Утром я рано схватился с постели, вскочил с волнением, точно все это сейчас же и начнет совершаться. Но…
Наконец на моих дрянных стенных часишках прошипело пять. Я схватил шапку и, стараясь не взглянуть на Аполлона, —…
IV
Я еще накануне знал, что приеду первый. Но уж дело было не в первенстве.
Их не только никого не было, но я даже едва отыскал нашу комнату. На столе было еще не…
Зверков вошел впереди всех, видимо предводительствуя. И он и все они смеялись; но, увидя меня, Зверков приосанился, подошел…
— Я с удивлением узнал о вашем желании участвовать с нами, — начал он, сюсюкивая и пришепетывая, и…
И он небрежно повернулся положить на окно шляпу.
— Давно ждете? — спросил Трудолюбов.
— Я приехал ровно в пять часов, как мне вчера назначили, — отвечал я громко и с раздражением,…
— Разве ты не дал ему знать, что переменили часы? — оборотился Трудолюбов к Симонову.
— Не дал. Забыл, — отвечал тот, но без всякого раскаяния и, даже не извинившись передо мной, пошел…
— Так вы здесь уж час, ах, бедный! — вскрикнул насмешливо Зверков, потому что, по его понятиям, это…
— Это вовсе не смешно! — закричал я Ферфичкину, раздражаясь все более и более, — виноваты другие, а…
— Не только нелепо, а и еще что-нибудь, — проворчал Трудолюбов, наивно за меня заступаясь. — Вы уж…
— Если б со мной этак сыграли, — заметил Ферфичкин, — я бы…
— Да вы бы велели себе что-нибудь подать, — перебил Зверков, — или просто спросили бы обедать не…
— Согласитесь, что я бы мог это сделать без всякого позволения, — отрезал я. — Если я ждал,…
— Садимся, господа, — закричал вошедший Симонов, — все готово; за шампанское отвечаю, отлично заморожено… Ведь я вашей…
Все сели; сел и я. Стол был круглый. По левую руку от меня пришелся Трудолюбов, по правую Симонов.…
— Ска-а-ажите, вы… в департаменте? — продолжал заниматься мною Зверков. Видя, что я сконфужен, он серьезно вообразил, что…
— В …й канцелярии, — ответил я отрывисто, глядя в тарелку.
— И… ввам ввыгодно? Ска-ажите, что вас паанудило оставить прежнюю службу?
— То и па-а-анудило, что захотелось оставить прежнюю службу, — протянул я втрое больше, уже почти не владея…
Зверкова покоробило, но он не хотел заметить.
— Ну-у-у, а как ваше содержание?
— Какое это содержание?
— То есть ж-жалованье?
— Да что вы меня экзаменуете!
Впрочем, я тут же и назвал, сколько получаю жалованья. Я ужасно краснел.
— Небогато, — важно заметил Зверков.
— Да-с, нельзя в кафе-ресторанах обедать! — нагло прибавил Ферфичкин.
— По-моему, так даже просто бедно, — серьезно заметил Трудолюбов.
— И как вы похудели, как переменились… с тех пор… — прибавил Зверков, уже не без яду, с…
— Да полно конфузить-то, — хихикая, вскрикнул Ферфичкин.
— Милостивый государь, знайте, что я не конфужусь, — прорвался я наконец, — слышите-с! Я обедаю здесь, «в…
— Ка-ак! кто ж это здесь не на свои обедает? Вы как будто… — вцепился Ферфичкин, покраснев, как…
— Та-ак, — отвечал я, чувствуя, что далеко зашел, — и полагаю, что лучше бы нам заняться разговором…
— Вы, кажется, намереваетесь ваш ум показывать?
— Не беспокойтесь, это было бы совершенно здесь лишнее.
— Да вы это что, сударь вы мой, раскудахтались — а? вы не с ума ли уж спятили,…
— Довольно, господа, довольно! — закричал всевластно Зверков.
— Как это глупо! — проворчал Симонов.
— Действительно, глупо, мы собрались в дружеской компании, чтоб проводить в вояж доброго приятеля, а вы считаетесь, —…
— Довольно, довольно, — кричал Зверков. — Перестаньте, господа, это нейдет. А вот я вам лучше расскажу, как…
И вот начался какой-то пашквиль о том, как этот господин третьего дня чуть не женился. О женитьбе, впрочем,…
Все меня бросили, и я сидел раздавленный и уничтоженный.
«Господи, мое ли это общество! — думал я. — И каким дураком я выставил себя сам перед ними!…
Разумеется, я остался.
Я пил с горя лафит и херес стаканами. С непривычки быстро хмелел, а с хмелем росла и досада.…
Я нагло обвел их всех осоловелыми глазами. Но они точно уж меня позабыли совсем. У них было шумно,…
— А между тем этого Коли, у которого три тысячи душ, здесь нет как нет проводить-то вас, —…
— Вы уж о сю пору пьяны, — согласился наконец заметить меня Трудолюбов, презрительно накосясь в мою сторону.…
Трудолюбов поднял бокал, за ним все, кроме меня.
— Твое здоровье и счастливого пути! — крикнул он Зверкову; — за старые годы, господа, за наше будущее,…
Все выпили и полезли целоваться с Зверковым. Я не трогался; полный бокал стоял передо мной непочатый.
— А вы разве не станете пить? — заревел потерявший терпение Трудолюбов, грозно обращаясь ко мне.
— Я хочу сказать спич со своей стороны, особо… и тогда выпью, господин Трудолюбов.
— Противная злючка! — проворчал Симонов.
Я выпрямился на стуле и взял бокал в лихорадке, готовясь к чему-то необыкновенному и сам еще не зная,…
— Silence! — крикнул Ферфичкин. — То-то ума-то будет! — Зверков ждал очень серьезно, понимая, в чем дело.
— Господин поручик Зверков,— начал я, — знайте, что я ненавижу фразу, фразеров и тальи с перехватами… Это…
Все сильно пошевелились.
— Второй пункт: ненавижу клубничку и клубничников. И особенно клубничников!
— Третий пункт: люблю правду, искренность и честность, — продолжал я почти машинально, потому что сам начинал уж…
Зверков встал со стула, поклонился мне и сказал:
— Очень вам благодарен.
Он был ужасно обижен и даже побледнел.
— Черт возьми, — заревел Трудолюбов, ударив по столу кулаком.
— Нет-с, за это по роже бьют! — взвизгнул Ферфичкин.
— Выгнать его надо! — проворчал Симонов.
— Ни слова, господа, ни жеста! — торжественно крикнул Зверков, останавливая общее негодованье. — Благодарю вас всех, но…
— Господин Ферфичкин, завтра же вы мне дадите удовлетворенье за ваши сейчашние слова! — громко сказал я, важно…
— То есть дуэль-с? Извольте, — отвечал тот, но, верно, я был так смешон, вызывая, и так это…
— Да, конечно, бросить его! Ведь совсем уж пьян! — с омерзением проговорил Трудолюбов.
— Никогда не прощу себе, что его записал! — проворчал опять Симонов.
«Вот теперь бы и пустить бутылкой во всех», — подумал я, взял бутылку и… налил себе полный стакан.
«…Нет, лучше досижу до конца! — продолжал я думать, — вы были бы рады, господа, чтоб я ушел.…
Но я не пел. Я старался только ни на кого из них не глядеть; принимал независимейшие позы и…
Я презрительно улыбался и ходил по другую сторону комнаты, прямо против дивана, вдоль стены, от стола до печки…
— Господа, — закричал Зверков, подымаясь с дивана, — теперь все туда.
— Конечно, конечно! — заговорили другие.
Я круто поворотил к Зверкову. Я был до того измучен, до того изломан, что хоть зарезаться, а покончить!…
— Зверков! я прошу у вас прощенья, — сказал я резко и решительно, — Ферфичкин, и у вас…
— Ага! дуэль-то не свой брат! — ядовито прошипел Ферфичкин.
Меня больно резнуло по сердцу.
— Нет, я не дуэли боюсь, Ферфичкин! Я готов с вами же завтра драться, уже после примирения. Я…
— Сам себя тешит, — заметил Симонов.
— Просто сбрендил! — отозвался Трудолюбов.
— Да позвольте пройти, что вы поперек дороги стали!.. Ну чего вам надобно? — презрительно отвечал Зверков. Все…
— Я прошу вашей дружбы, Зверков, я вас обидел, но…
— Обидели? В-вы! Ми-ня! Знайте, милостивый государь, что вы никогда и ни при каких обстоятельствах не можете меня…
— И довольно с вас, прочь! — скрепил Трудолюбов. — Едем.
— Олимпия моя, господа, уговор! — крикнул Зверков.
— Не оспариваем! не оспариваем! — отвечали ему смеясь.
Я стоял оплеванный. Ватага шумно выходила из комнаты, Трудолюбов затянул какую-то глупую песню. Симонов остался на крошечную минутку,…
— Симонов! дайте мне шесть рублей! — сказал я решительно и отчаянно.
Он поглядел на меня в чрезвычайном изумлении какими-то тупыми глазами. Он тоже был пьян.
— Да разве вы и туда с нами?
— Да!
— У меня денег нет! — отрезал он, презрительно усмехнулся и пошел из комнаты.
Я схватил его за шинель. Это был кошмар.
— Симонов! я видел у вас деньги, зачем вы мне отказываете? Разве я подлец? Берегитесь мне отказать: если…
Симонов вынул деньги и чуть не бросил их мне.
— Возьмите, если вы так бессовестны! — безжалостно проговорил он и побежал догонять их.
Я остался на минуту один. Беспорядок, объедки, разбитая рюмка на полу, пролитое вино, окурки папирос, хмель и бред…
— Туда! — вскрикнул я. — Или они все на коленах, обнимая ноги мои, будут вымаливать моей дружбы,…
V
— Так вот оно, так вот оно наконец столкновенье-то с действительностью, — бормотал я, сбегая стремглав с лестницы.…
«Подлец ты! — пронеслось в моей голове, — коли над этим теперь смеешься».
— Пусть! — крикнул я, отвечая себе. — Теперь ведь уж все погибло!
Их уж и след простыл; но все равно: я знал, куда они поехали.
У крыльца стоял одинокий ванька, ночник, в сермяге, весь запорошенный все еще валившимся мокрым и как будто теплым…
— Нет! Надо много сделать, чтоб все это выкупить! — прокричал я, — но я выкуплю или в…
Мы тронулись. Целый вихрь кружился в моей голове.
«На коленах умолять о моей дружбе — они не станут. Это мираж, пошлый мираж, отвратительный, романтический и фантастический;…
— Погоняй!
Ванька задергал вожжами.
«Как войду, так и дам. Надобно ли сказать перед пощечиной несколько слов в виде предисловия? Нет! Просто войду…
Я оттаскаю Олимпию за волосы, а Зверкова за уши! Нет, лучше за одно ухо и за ухо проведу…
— Погоняй, извозчик, погоняй! — закричал я на ваньку.
Он даже вздрогнул и взмахнул кнутом. Очень уж дико я крикнул.
«На рассвете деремся, это уж решено. С департаментом кончено. Ферфичкин сказал давеча вместо департамента — лепартамент. Но где…
— Вздор! — крикнул я, взвихриваясь еще больше, — вздор!
«Первый встречный на улице, к которому я обращусь, обязан быть моим секундантом точно так же, как вытащить из…
Дело в том, что в ту же самую минуту мне яснее и ярче, чем кому бы то ни…
— Погоняй, извозчик, погоняй, шельмец, погоняй!
— Эх, барин! — проговорила земская сила.
Холод вдруг обдал меня.
«А не лучше ли… а не лучше ли… прямо теперь же домой? О боже мой! зачем, зачем вчера…
— Погоняй!
«А что, если они меня в часть отдадут? Не посмеют! Скандала побоятся. А что, если Зверков из презренья…
Разумеется, после этого все уже кончено! Департамент исчез с лица земли. Меня схватят, меня будут судить, меня выгонят…
Я было даже заплакал, хотя совершенно точно знал в это же самое мгновение, что все это из Сильвио…
Что было делать? И туда было нельзя — выходил вздор; и оставить дела нельзя, потому что уж тут…
— Нет! — вскликнул я, снова кидаясь в сани, — это предназначено, это рок! погоняй, погоняй, туда!
И в нетерпении я ударил кулаком извозчика в шею.
— Да что ты, чего дерешься? — закричал мужичонка, стегая, однако ж, клячу, так что та начала лягаться…
Мокрый снег валил хлопьями; я раскрылся, мне было не до него. Я забыл все прочее, потому что окончательно…
— Где же они? — спросил я кого-то.
Но они, разумеется, уже успели разойтись…
Передо мной стояла одна личность, с глупой улыбкой, сама хозяйка, отчасти меня знавшая. Через минуту отворилась дверь, и…
Не обращая ни на что внимания, я шагал по комнате и, кажется говорил сам с собой. Я был…
Я случайно погляделся в зеркало. Взбудораженное лицо мое мне показалось до крайности отвратительным: бледное, злое, подлое, с лохматыми…
VI
…Где-то за перегородкой, как будто от какого-то сильного давления, как будто кто-то душил их, — захрипели часы. После…
В комнате узкой, тесной и низкой, загроможденной огромным платяным шкафом и забросанной картонками, тряпьем и всяческим одежным хламом,…
Я приходил в себя недолго; все разом, без усилий, тотчас же мне вспомнилось, как будто так и сторожило…
В голове был угар. Что-то как будто носилось надо мной и меня задевало, возбуждало и беспокоило. Тоска и…
Угрюмая мысль зародилась в моем мозгу и прошла по всему телу каким-то скверным ощущением, похожим на то, когда…
— Как тебя зовут? — спросил я отрывисто, чтоб поскорей кончить.
— Лизой, — ответила она почти шепотом, но как-то совсем неприветливо и отвела глаза.
Я помолчал.
— Сегодня погода… снег… гадко! — проговорил я почти про себя, тоскливо заложив руку за голову и смотря…
— Ты здешняя? — спросил я через минуту, почти в сердцах, слегка поворотив к ней голову.
— Нет.
— Откуда?
— Из Риги, — проговорила она нехотя.
— Немка?
— Русская.
— Давно здесь?
— Где?
— В доме.
— Две недели. — Она говорила все отрывистее и отрывистее. Свечка совершенно потухла; я не мог уже различать…
— Да… нет… есть.
— Где они?
— Там… в Риге.
— Кто они?
— Так…
— Как так? Кто, какого звания?
— Мещане.
— Ты все с ними жила?
— Да.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— Зачем же ты от них ушла?
— Так.
Это так означало: отвяжись, тошно. Мы замолчали.
Бог знает почему я не уходил. Мне самому становилось все тошнее и тоскливее. Образы всего прошедшего дня как-то…
— Сегодня гроб выносили и чуть не уронили, — вдруг проговорил я вслух, совсем и не желая начинать…
— Гроб?
— Да, на Сенной; выносили из подвала.
— Из подвала?
— Не из подвала, а из подвального этажа… ну знаешь, внизу… из дурного дома… Грязь такая была кругом……
Молчание.
— Скверно сегодня хоронить! — начал я опять, чтобы только не молчать.
— Чем скверно?
— Снег, мокрять… (Я зевнул).
— Все равно, — вдруг сказала она после некоторого молчания.
— Нет, гадко… (Я опять зевнул). Могильщики, верно, ругались, оттого что снег мочил. А в могиле, верно, была…
— Отчего в могиле вода? — спросила она с каким-то любопытством, но выговаривая еще грубее и отрывочнее, чем…
— Как же, вода, на дне, вершков на шесть. Тут ни одной могилы, на Волковом, сухой не выроешь.
— Отчего?
— Как отчего? Место водяное такое. Здесь везде болото. Так в воду и кладут. Я видел сам… много…
(Ни одного разу я не видал, да и на Волковом никогда не был, а только слышал, как рассказывали).
— Неужели тебе все равно, умирать-то?
— Да зачем я помру? — отвечала она, как бы защищаясь.
— Когда-нибудь да умрешь же, и так же точно умрешь, как давешняя покойница. Это была… тоже девушка одна……
— Девка в больнице бы померла… (Она уж об этом знает, подумал я, — и сказала: девка, а…
— Она хозяйке должна была, — возразил я, все более и более подзадориваясь спором, — и до самого…
Молчание, глубокое молчание. Она даже не шевелилась.
— А в больнице-то лучше, что ль, помирать?
— Не все ль одно?.. Да с чего мне помирать? — прибавила она раздражительно.
— Не теперь, так потом?
— Ну и потом…
— Как бы не так! Ты вот теперь молода, хороша, свежа — тебя во столько и ценят. А…
— Через год?
— Во всяком случае, через год тебе будет меньше цена, продолжал я с злорадством. — Ты и перейдешь…
— Ну и помру, — ответила она совсем уж злобно и быстро пошевельнулась.
— Да ведь жалко.
— Кого?
— Жизни жалко.
Молчанье.
— У тебя был жених? а?
— Вам на что?
— Да я тебя не допытываю. Мне что. Чего ты сердишься? У тебя, конечно, могли быть свои неприятности.…
— Кого?
— Тебя жаль.
— Нечего… — шепнула она чуть слышно и опять шевельнулась.
Меня это тотчас же подозлило. Как! я так было кротко с ней, а она…
— Да ты что думаешь? На хорошей ты дороге, а?
— Ничего я не думаю.
— То и худо, что не думаешь. Очнись, пока время есть. А время-то есть. Ты еще молода, собой…
— Не все замужем-то счастливые, — отрезала она прежней грубой скороговоркой.
— Не все, конечно, — а все-таки лучше гораздо, чем здесь. Не в пример лучше. А с любовью…
Я повернулся с омерзеньем; я уже не холодно резонерствовал. Я сам начинал чувствовать, что говорю, и горячился. Я…
— Ты не смотри на меня, что я здесь, я тебе не пример. Я, может, еще тебя хуже.…
…И к тому ж я… может быть, тоже такой же несчастный, почем ты знаешь, и нарочно в грязь…
— Да! — резко и поспешно она мне поддакнула. Меня даже удивила поспешность этого да. Значит, и у…
Более всего меня игра увлекала.
Она повернула свою голову ближе ко мне и, показалось мне в темноте, подперлась рукой. Может быть, меня рассматривала.…
— Зачем ты сюда проехала? — начал я уже с некоторою властью.
— Так…
— А ведь как хорошо в отцовском-то бы доме жить! Тепло, привольно; гнездо свое.
— А коль того хуже?
«В тон надо попасть, — мелькнуло во мне, сантиментальностью-то, пожалуй, не много возьмешь».
Впрочем, это так только мелькнуло. Клянусь, она и в самом деле меня интересовала. К тому же я был…
— Кто говорит! — поспешил я ответить, — все бывает. Я ведь вот уверен, что тебя кто-нибудь обидел…
— Какая такая я девушка? — прошептала она едва слышно; но я расслышал.
«Черт возьми, да я льщу. Это гадко. А может, и хорошо…» Она молчала.
— Видишь, Лиза, — я про себя скажу! Была бы у меня семья с детства, не такой бы…
Я выждал опять.
«Пожалуй, и не понимает, — думал я, — да и смешно — мораль».
— Если б я был отец и была б у меня своя дочь, я бы, кажется, дочь больше,…
— Это зачем? — спросила она.
А, стало быть, слушает!
— Так; не знаю, Лиза. Видишь: я знал одного отца, который был строгий, суровый человек, а перед дочерью…
— Да как же? — спросила она, чуть-чуть усмехнувшись.
— Ревновал бы, ей-богу. Ну, как это другого она станет целовать? чужого больше отца любить? Тяжело это и…
— Другие-то продать рады дочь, не то что честью отдать, проговорила она вдруг.
А! вон оно что!
— Это, Лиза, в тех семьях проклятых, где ни бога, ни любви не бывает, — с жаром подхватил…
— А у господ-то лучше, что ль? И по бедности честные люди хорошо живут.
— Гм… да. Может быть. Опять и то, Лиза: человек только свое горе любит считать, а счастья своего…
«Картинками, вот этими-то картинками тебя надо! — подумал я про себя, хотя, ей-богу, с чувством говорил, и вдруг…
— Чтой-то вы… — начала она вдруг и остановилась.
Но я уже все понял: в ее голосе уже что-то другое дрожало, не резкое, не грубое и несдающееся,…
— Что? — спросил я с нежным любопытством.
— Да вы…
— Что?
— Что-то вы… точно как по книге, — сказала она, и что-то как будто насмешливое вдруг опять послышалось…
Больно ущипнуло меня это замечанье. Я не того ожидал.
Я и не понял, что она нарочно маскировалась в насмешку, что это обыкновенная последняя уловка стыдливых и целомудренных…
«Постой же», — подумал я.
VII
— Э, полно, Лиза, какая уж тут книга, когда мне самому гадко вчуже. Да и не вчуже. У…
Я вошел в пафос до того, что у меня самого горловая спазма приготовлялась, и… вдруг я остановился, приподнялся…
Давно уже предчувствовал я, что перевернул всю ее душу и разбил ее сердце, и, чем больше я удостоверялся…
Я знал, что говорю туго, выделанно, даже книжно, одним словом, я иначе и не умел, как «точно по…
— Лиза, друг мой, я напрасно… ты прости меня, — начал было я, — но она сжала в…
— Вот мой адрес, Лиза, приходи ко мне.
— Приду… — прошептала она решительно, все еще не подымая своей головы.
— А теперь я уйду, прощай… до свидания.
Я встал, встала и она и вдруг вся закраснелась, вздрогнула, схватила лежавший на стуле платок и набросила себе…
— Подождите, — сказала она вдруг, уже в сенях у самых дверей, останавливая меня рукою за шинель, поставила…
Не объясняя мне ничего, — как будто я, как какое-нибудь высшее существо, должен был знать все без объяснений,…
Она как-то стыдливо опустила свои сверкавшие глаза, когда кончила рассказывать.
Бедненькая, она хранила письмо этого студента как драгоценность и сбегала за этой единственной своей драгоценностью, не желая, чтоб…
VIII
Я, впрочем, не скоро согласился признать эту истину. Проснувшись наутро после нескольких часов глубокого, свинцового сна и тотчас…
Прежде всего надо было немедленно отдать вчерашний долг Симонову. Я решился на отчаянное средство: занять целых пятнадцать рублей…
Придя домой, я немедленно написал Симонову.
До сих пор любуюсь, вспоминая истинно джентльменский, добродушный, открытый тон моего письма. Ловко и благородно, а, главное, совершенно…
— Даже ведь какая-то игривость маркизская? — любовался я, перечитывая записку. — А все оттого, что развитой и…
А впрочем, наплевать! Главное то, что отделался.
Я вложил в письмо шесть рублей, запечатал и упросил Аполлона снести к Симонову. Узнав, что в письме деньги,…
Мучила меня постоянно мысль, что придет Лиза. Странно мне было то, что из всех этих вчерашних воспоминаний воспоминание…
Дойдя до этой мысли, я так и вспыхнул:
«Для чего бесчестную? Какую бесчестную? Я говорил вчера искренно. Я помню, во мне тоже было настоящее чувство. Я…
Но все-таки я никак не мог успокоиться.
Весь этот вечер, уже когда я и домой воротился, уже после девяти часов, когда, по расчету, никак не…
На другой день я уже опять готов был считать все это вздором, развозившимися нервами, а главное — преувеличением.…
«И как мало, мало, — думал я мимоходом, — нужно было слов, как мало нужно было идиллии (да…
Иногда мне приходила мысль самому съездить к ней, «рассказать ей все» и упросить ее не приходить ко мне.…
Прошел, однако ж, день, другой, третий — она не приходила, и я начинал успокоиваться. Особенно ободрялся и разгуливался…
Затем мы начинаем жить-поживать, едем за границу и т. д., и т. д.». Одним словом, самому подло становилось,…
«Да и не пустят ее, „мерзавку“! — думал я. — Их ведь, кажется, гулять-то не очень пускают, тем…
Хорошо еще, что развлекал меня в это время Аполлон своими грубостями. Из терпенья последнего выводил! Это была язва…
Задержать, например, его жалованье хоть два, хоть три дня было невозможно. Он бы такую завел историю, что я…
Но как я ни был зол, а все-таки он победил. Я и четырех дней не выдержал. Он начал…
Если я и этим все еще не вразумлялся и продолжал бунтоваться, то он вдруг начнет вздыхать, на меня…
В этот же раз едва только начались обыкновенные маневры «строгих взглядов», как я тотчас же вышел из себя…
— Стой! — закричал я в исступлении, когда он медленно и молча повертывался, с одной рукой за спиной,…
— Как ты смеешь входить ко мне без спросу и так глядеть на меня? Отвечай!
Но посмотрев на меня спокойно с полминуты, он снова начал повертываться.
— Стой! — заревел я, подбегая к нему, — ни с места! Так. Отвечай теперь: чего ты входил…
— Если таперича вам есть что мне приказать, то мое дело исполнить, — отвечал он, опять-таки помолчав, тихо…
— Не об этом, не об этом я тебя спрашиваю, палач! — закричал я, трясясь от злобы. —…
Он было молча опять стал повертываться, но я ухватил его.
— Слушай, — кричал я ему. — Вот деньги, видишь; вот они! (я вынул их из столика) все…
— Быть того не может! — отвечал он с какою-то неестественною самоуверенностью.
— Будет! — кричал я, — даю тебе честное слово мое, будет!
— И не в чем мне у вас прощения просить, — продолжал он, как бы совсем не замечая…
— Иди! Проси! — заревел я, — иди сейчас, сию минуту, сию секунду! А ты все-таки палач! палач!…
«Если б не Лиза, не было б ничего этого!» — решил я про себя. Затем, постояв с минуту,…
— Аполлон! — сказал я тихо и с расстановкой, но задыхаясь, — сходи тотчас же и нимало не…
Он было уж уселся тем временем за своим столом, надел очки и взял что-то шить. Но, услышав мое…
— Сейчас, сию минуту иди! — иди, или ты и не воображаешь, что будет!
— Подлинно вы не в своем уме, — заметил он, даже не подняв головы, так же медленно сюсюкая…
— Иди! — визжал я, хватая его за плечо. Я чувствовал, что сейчас ударю его.
Но я и не слыхал, как в это мгновение вдруг дверь из сеней тихо и медленно отворилась и…
Минуты через две послышались медленные шаги Аполлона.
— Там какая-то вас спрашивает, — сказал он, особенно строго смотря на меня, потом посторонился и пропустил —…
— Ступай! ступай! — командовал я ему потерявшись. В эту минуту мои часы принатужились, прошипели и пробили семь.
IX
Я стоял перед ней убитый, ошельмованный, омерзительно сконфуженный и, кажется, улыбался, всеми силами стараясь запахнуться полами моего лохматого,…
— Садись, — сказал я машинально и придвинул ей стул возле стола, сам же сел на диван. Она…
Тут-то бы и стараться ничего не замечать, как будто все по-обыкновенному, а она… И я смутно почувствовал, что…
— Ты меня застала в странном положении, Лиза, — начал я, заикаясь и зная, что именно так-то и…
— Нет, нет, не думай чего-нибудь! — вскричал я, увидев, что она вдруг покраснела, — я не стыжусь…
— Нет… — начала было она.
— Подожди!
Я вскочил и побежал к Аполлону. Надо же было куда-нибудь провалиться.
— Аполлон, — зашептал я лихорадочной скороговоркой, бросая перед ним семь рублей, остававшиеся все время в моем кулаке,…
Аполлон, уже усевшийся за работу и уже надевший опять очки, сначала, не покидая иглы, молча накосился на деньги;…
Я уселся опять. Она смотрела на меня с беспокойством.
Несколько минут мы молчали.
— Я убью его! — вскричал я вдруг, крепко хлопнув по столу кулаком, так что чернила плеснули из…
— Ах, что вы это! — вскричала она, вздрогнув.
— Я убью его, убью его! — визжал я, стуча по столу, совершенно в исступлении и совершенно понимая…
— Ты не знаешь, Лиза, что такое этот палач для меня. Он мой палач… Он пошел теперь за…
И вдруг я разразился слезами. Это был припадок. Как мне стыдно-то было между всхлипываний; но я уж их…
— Что с вами! что это с вами! — вскрикивала она, суетясь около меня.
— Воды, подай мне воды, вон там! — бормотал я слабым голосом, сознавая, впрочем, про себя, что я…
Она подала мне воды, смотря на меня как потерянная. В эту минуту Аполлон внес чай. Мне вдруг показалось,…
— Лиза, ты презираешь меня? — сказал я, смотря на нее в упор, дрожа от нетерпения узнать, что…
Она сконфузилась и не сумела ничего ответить.
— Пей чай! — проговорил я злобно. Я злился на себя, но, разумеется, достаться должно было ей. Страшная…
Молчание наше продолжалось уже минут пять. Чай стоял на столе; мы до него не дотрогивались: я до того…
— Я оттуда… хочу… совсем выйти, — начала было она, чтобы как-нибудь прервать молчанье, но, бедная! именно об…
— Не помешала ли я вам? — начала она робко, чуть слышно, и стала вставать.
Но как только я увидал эту первую вспышку оскорбленного достоинства, я так и задрожал от злости и тотчас…
— Для чего ты ко мне пришла, скажи ты мне, пожалуйста? — начал я, задыхаясь и даже не…
— Зачем ты пришла? Отвечай! Отвечай! — вскрикивал я, едва помня себя. — Я тебе скажу, матушка, зачем…
Я знал, что она, может быть, запутается и не поймет подробностей; но я знал тоже, что она отлично…
— Спасать! — продолжал я, вскочив со стула и бегая перед ней взад и вперед по комнате, —…
Но тут случилось вдруг странное обстоятельство.
Я до того привык думать и воображать все по книжке и представлять себе все на свете так, как…
Испуганное и оскорбленное чувство сменилось на лице ее сначала горестным изумлением. Когда же я стал называть себя подлецом…
— Мне не дают… Я не могу быть… добрым! — едва проговорил я, затем дошел до дивана, упал…
Но все-таки штука была в том, что истерика должна же была пройти. И вот (я ведь омерзительную правду…
Боже мой! да неужели ж я тогда ей позавидовал?
Не знаю, до сих пор еще не могу решить, а тогда, конечно, еще меньше мог это понять, чем…
Я, однако ж, преодолел себя и приподнял голову; надобно ж было когда-нибудь поднять… И вот, я до сих…
X
Через четверть часа я бегал взад и вперед в бешеном нетерпении по комнате, поминутно подходил к ширмам и…
Я знаю, мне скажут, что это невероятно, — невероятно быть таким злым, глупым, как я; пожалуй, еще прибавят,…
Но прошло еще несколько минут, а она все еще не подымалась, как будто в забытьи была. Я имел…
— Прощайте, — проговорила она, направляясь к двери.
Я вдруг подбежал к ней, схватил ее руку, разжал ее, вложил… и потом опять зажал. Затем тотчас же…
Я хотел было сию минуту солгать — написать, что я сделал это нечаянно, не помня себя, потерявшись, сдуру.…
— Лиза! Лиза! — крикнул я на лестницу, но несмело, вполголоса…
Ответа не было, мне показалось, что я слышу ее шаги на нижних ступеньках.
— Лиза! — крикнул я громче.
Нет ответа. Но в ту же минуту я услышал снизу, как тяжело, с визгом отворилась тугая наружная стеклянная…
Она ушла. Я воротился в комнату в раздумье. Ужасно тяжело мне было.
Я остановился у стола возле стула, на котором она сидела, и бессмысленно смотрел перед собой. Прошло с минуту,…
Что ж? я мог ожидать, что она это сделает. Мог ожидать? Нет. Я до того был эгоист, до…
Было тихо, валил снег и падал почти перпендикулярно, настилая подушку на тротуар и на пустынную улицу. Никого не…
«Куда пошла она? и зачем я бегу за ней? Зачем? Упасть перед ней, зарыдать от раскаяния, целовать ее…
Я стоял на снегу, всматриваясь в мутную мглу, и думал об этом.
«И не лучше ль, не лучше ль будет, — фантазировал я уже дома, после, заглушая фантазиями живую сердечную…
А в самом деле: вот я теперь уж от себя задаю один праздный вопрос: что лучше — дешевое…
Так мне мерещилось, когда я сидел в тот вечер у себя дома, едва живой от душевной боли. Никогда…
Даже и теперь, через столько лет, все это как-то слишком нехорошо мне припоминается. Многое мне теперь нехорошо припоминается,…
Впрочем, здесь еще не кончаются «записки» этого парадоксалиста. Он не выдержал и продолжал далее. Но нам тоже кажется,…