В доме царили покой и благополучие; но в гостиной, где собралась небольшая компания, разговор шел о карточных играх, и лица некоторых из присутствовавших выражали крайнюю напряженность: время от времени кто-нибудь восклицал: «Айда на бридж!» — и незамедлительно завязывался спор, как лучше играть ту или иную карту. В этой комнате, занимая место у окна, сидел молодой человек по имени Герман; он был сослуживцем и одною минуту назад и ныне весь погружен в мысли о предстоящей игре.
Герман был человек молчаливого нрава; он почти никогда не выражал своих чувств словами и потому вниманием своим поражал. Его лицо было бледно и сухо, черты точны и строго вычерчены. В движениях его чувствовалось нечто экономное и расчетливое; он смотрел на мир глазами делового человека, но в душе его таилось какое-то странное, противоречивое стремление к азарту и тайне.
В то время Петербург давал широкое поле для деловой деятельности; люди делились на те, кто жил интересами высшего света, и тех, кто стоял поодаль, прилежно работая или рассчитывая на успех. Герман произошел из германской семьи, но давно уже жил в России; он знал правила общества и умел играть свою роль. Несмотря на простоту бытия, его влекло к себе то таинственное, что всегда манило человека: судьба, случай и возможность мгновенного переворота собственной участи.
В кругу, где говорились карты, часто вспоминали старую графиню Анну Федоровну — женщину, обладавшую немалым состоянием и не менее знаменитую своей страстью к карточной игре. Графиня жила в уединении; слухи приписывали ей необычайную удачу и знание неких тайн, которые делали ее непобедимой. О ней говорили шепотом и с уважением, и окружающие склонялись перед памятью о ней, словно перед чем-то мистическим.
Герман слушал эти рассказы с видом равнодушия, но в душе его зародилось неподвижное, как бы холодное любопытство. Он думал о том, что в судьбе человека бывает самое нелепое переплетение случая и расчетов, и внезапно решил узнать, можно ли при помощи знания одного-единственного секрета обрести несметное богатство и власть над людьми. Мысль о том, чтобы разгадать тайну графини, овладела им целиком.
Ночью, когда гости разошлись и в доме наступил покой, Герман, не спя, бродил по коридорам. Сердце его билось ровно и спокойно, но взгляд был напряжен и насторожен. Он припомнил рассказы о трех картах, которые якобы знала графиня, и убедился в том, что если бы он узнал этот секрет, то мог бы взглянуть в лицо судьбе с чувством полной уверенности.
Решение было принято. На следующий день Герман составил план. Он решил проникнуть в покои графини; но затея казалась безнадежной: графиня была прикована к постели и выход к ней был ограничен. Тем не менее Герман был не из тех, кто боится трудностей. В его нраве преобладало стремление к точному расчету и к исполнению задуманного — как солдата, привыкшего к порядку и дисциплине.
С этого момента вся его жизнь обратилась к одной цели: он не мыслил о том, что было прежде; старая любовь или старые привычки больше не занимали его сердца. Он жил мыслью о карточной тайне, и эта мысль сопровождала его в делах, в разговорах и даже в снах. Каждый человек окружал его тенью: он видел во всем возможную подсказку, позволяющую приблизиться к разгадке.