Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты, Как мимолётное виденье, Как гений чистой красоты.
Но отступлю от лирики и перейду к предмету, ради которого я завёл повествование. Мне не хотелось бы занимать читателя преждевременными рассуждениями о храбрости и чести; я намерен только рассказать одну историю, слушание которой, по-видимому, применимо к той прозе, которую я имею в виду.
В Петербурге, на Литейном мосту, жил некогда человек по фамилии Сильвио; он был редкостный стрелок и, как говорят, единственный, кто умел стрелять, не давая себе труда видеть мушку. Частое же его пребывание в обществе людей, любивших военные забавы и дуэли, сделало его знаменитым.
У Сильвио были странные манеры: он никогда не говорил о прошлом, и, когда кто-либо пытался расспросить его о прежних приключениях, он отвечал загадочно и молчаливо. Одной зимней вечери он явился в дом одного из знакомых, где я присутствовал; его лицо было бледно и задумчиво, и глаза горели странным блеском.
Разговор завёлся о дуэлях и о храбрости; кто-то посмеялся над теми, кто опасается выстрела; кто-то восхищался меткой рукой и спокойным сердцем стрелка. Сильвио слушал молча, и, наконец, один молодой офицер, хвастливо раздражённый, сказал: «Я не боюсь смерти!». Сильвио взглянул на него с такой холодностью, что зал замолк.
Минула неделя, и тот же офицер был найден убитым в результате ссоры, случившейся в одной из переделок. Случай этот шокировал город, и многие вспоминали о той тайной, которой тогда коснулся Сильвио. Постепенно выяснилось, что между погибшим и Сильвио было какое-то старое недоразумение, о котором никто не знал, кроме них обоих.