На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный челн По ней стремился одиноко.
По берегам шумели леса; Недвижно над волною леса Сверкал, темнел и той же час Блистал, сливаясь с небом вождь, Как громада величавая, — Столь одиноко величав.
И тянулся равниной грозный Величавый город, как ложе Для бурь. Не мела в нем часть Сладостей мечтанья, меч княжить; В нем холодный и угрюмый смех Стучал в умах владыки — тех, Кто властно взирал на море, И глядел в пространство роковой.
И впрочем, был ли он тогда Царем, или был подданный князю, Где ж прозябал он? Он был — Петр; Теперь же вневременный след Его остался: мрамор, сталь, Для памяти — и слава — храм.
И странно: вначале был замысел, Гулял умы, мечтал и труд. Везде стройилась опора, Сердце бьется в камень, в плут; Но то, что взрастил человек, Стоило жертвы? — Нет, казнь — И вновь на память повсюду — Город речной, надменный стан.