Комната в старом доме. Высокие окна выходят в сад. Куколкины: слуга — Фирс, старик; тревожная крепкая прачка — Аня, дочь Любови Андреевны; Варя — воспитательница; Любовь Андреевна Раневская, недавно вернувшаяся из Парижа; её брат Гаев; совершенно непрезентабельный молодой человек — Петя Трофимов; Гаев и Раневская — владельцы имения с вишнёвым садом. Сцена открывается разговором о деньгах и о продажe поместья.
РУССКАЯ: (возвращаясь с улицы) Ой! Какой милый запах! Смотрите-ка, какие уже сирени! Ах, люблю я этот сад, люблю!.. Я не могу поверить, что уехала, что я жила в Париже, что я видела столько людей и столько вещей; а всё-таки люблю свою деревню, свой дом, свой сад.
Гаев: (подходя к окну) Сад действительно хорош: и по аллеям, и по дорожкам. Помню, как мы с вами, Любовь Андреевна, бегали здесь в детстве; и мать наша была здесь, и отец ходил по этим дорожкам; всё это было для нас счастьем.
Любовь Андреевна: Какое счастье! Всё это теперь продадут, говорят. Что же будет с садом, если его продадут? Кто станет беречь вишнёвые деревья и нашу память? Мне страшно думать об этом.
Петя Трофимов: (спокойно) Нечего бояться, всё изменяется. Сады гибли и будут гибнуть; люди уезжают, возвращаются, забывают. Важно другое — люди и идеи живут, движутся дальше, а старый сад — лишь место, где они жили.
Варя: (тихо) Но как же мать? Она только что вернулась; я боюсь ей говорить об уплате долгов. Что же делать, если на поместье есть такие долги, что их нельзя покрыть иначе, как продажей?
Фирс: (со вздохом) Я служил здесь всю жизнь; и мне жаль уходить от деревьев, от дорожек; но времена изменились, господа. Когда-то у нас были хозяева, теперь другие люди приходят и ставят другие правила. Мне кажется, всё это чувство — пустота.
Аня: (вслушиваясь в тишину) Слышите? Птички поют. Вишнёвый сад живёт своим животом, даже если люди об этом забывают. Может быть, он переживёт и нас, и тех, кто придёт после нас.