— Ну, князь, говорил он, живы ли еще ваши люди? — произнесла светская женщина в приеме у княгини. — Питербург бьется над нами; вы не видите, что все идет на войну?
— Я не слишком следил за нашими делами, отвечал князь, — но я думаю, что они будут жить. Я не знаю, что такое война. — Он говорил спокойно, но в его глазах было видно, что мысль о будущем тревожит его.
— Ах, да; посмотрите же, как все изменилось, продолжала женщина; раньше мы могли спокойно пить чай, разговаривать о моде, думать о балах, а теперь всё думают о мужчинах и о службе. Нельзя больше жить как прежде.
— Скажите же, что вы думаете о батальоне? спросил князь, обращаясь к другому гостю. — Мы слышали, что идут новые наряды, и многие офицеры собираются в поход.
— Думаю, отвечал гость, что княжна Марья слишком много переживает; это женщина, у которой сердце легко возбудимо. Ей, по-моему, нужно больше спокойствия и занятий, — и он улыбнулся, стараясь унять разговорную тревогу.
— Но ведь нельзя не думать о потерях, возразила светская женщина; люди умирают, идут в бой, и это великое испытание для нашей нации. Мы должны готовиться и поддерживать своих близких.