Я человек больной... Мне хороший врач сказал однажды, что я больной человек; я знаю это, но ведь я ни в чём не виноват. Я человек раздражительный, я мнителен; я страдаю каким-то бессмысленным, нелогичным стыдом; я виню себя в том, в чём не виноват и не могу не винить, хотя понимаю всю нелепость своей вины.
Начнём сначала. Я, значит, человек больной; или, правильнее будет сказать, я человек подземный. Впрочем, понятие "подземный" само по себе туманно; но всё-таки это как бы лучшее слово, чтобы выразить то состояние, в котором я нахожусь.
Я жил прежде в каком-то образе жизни, может быть, не вполне достойном и честном; я был слишком мнителен и горд за одно лишь то, что я признавал себя ничтожеством; но впрочем, что толку оправдываться и объясняться? К тому же мне не нравится всякая простота и откровенность; мне приятнее лицемерить против самого себя.
Люди говорят обо мне: "он странный", "он раздражителен", "он ни с кем не ладит". Может быть, они и правы; но кто из людей не странен в своём роде? Раздражительность моя — симптом внутренней какой-то болезни, которая не лечится никакими общими средствами и не поддаётся никакой системе.
Я люблю рассуждать и опровергать рассуждения других, не потому что я всё знаю, а потому что я никогда не уверен в себе; мне нравится мучить сам себя и других, вытаскивать наружу нелепости, хотя бы свои собственные, и затем издеваться над ними.
Я не верю в добродетель, если она не прикрыта каким-нибудь недугом или слабостью; и не верю в ум, если он не испачкан горестью и самоиронией. Лучше уж быть языческим человеком с чувством собственного достоинства, чем просвещённым лицемером.
Кажется, всё это похоже на меланхолию; но я не меланхолик в общепринятом смысле: у меня нет спокойного уныния, у меня есть острое, живое постоянное раздражение, как будто какая-то мельчайшая частица того, что меня окружает, всегда режет мне нервы.
Я живу в воспоминаниях и предчувствиях, я постоянно спорю с самим собой и теми фантасмагориями, которые мне кажутся действительностью; и, может быть, это есть самое несчастье моё — я люблю искусство самоуничижения и делаю из него систему.
Не знаю, к чему всё это приведёт; может быть, ни к чему. Но я не могу и не хочу жить иначе: это моя природа — жить под землёй, в тени, против света и ясности; и если я говорю о себе, то говорю без сожаления и без надежды на исправление.