Лизавета Прокофьевна решила про себя окончательно, что жених «невозможен», и за-ночь дала себе слово, что «покамест она жива, не быть князю мужем ее Аглаи». С этим и встала поутру. Но поутру же, в первом часу, за завтраком, она впала в удивительное противоречие самой себе.