— Друг мой, да ведь это не страх. Но пусть даже меня простят, пусть опять сюда привезут и ничего не сделают— и вот тут-то я и погиб. Elle me soupçonnera toute sa vie… меня, меня, поэта, мыслителя, человека, которому она поклонялась двадцать два года!