«Я ведь зачем пришел? Я разве затем пришел, чтоб здесь есть и пить?» - спрашивал он себя, закусывая селедку. Он даже приходил в отрицание. В душе его шевелилась мгновениями ирония на собственный подвиг. Он начинал даже сам не понимать, зачем, в самом деле, он вошел?