Матушка выздоравливала, но я ещё продолжала сидеть по ночам у её постели. Часто Покровский давал мне книги; я читала, сначала чтоб не заснуть, потом внимательнее, потом с жадностию; передо мной внезапно открылось много нового, доселе неведомого, незнакомого мне. Новые мысли, новые впечатления разом, обильным потоком прихлынули к моему сердцу. И чем более волнения, чем более смущения и труда стоил мне приём новых впечатлений, тем милее они были мне, тем сладостнее потрясали всю душу. Разом, вдруг, втолпились они в моё сердце, не давая ему отдохнуть. Какой-то странный хаос стал возмущать всё существо моё. Но это духовное насилие не могло и не в силах было расстроить меня совершенно.